История моды маски куклы костюма

Режиссер Станиславский и пьесы классиков

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

У Станиславского, например, был поразительный и несравненный талант «обживания» будущего спектакля в деталях, в живой конкретности черт, земных и красочных, человечных и узнаваемых.
В период работы над «Вишневым садом» он буквально забрасывал автора – Антона Павловича Чехова вопросами: какой дом у Раневской, маленький или просторный, ветхий или еще крепкий, каменный или деревянный; где в нем расположен зал, в котором Раневская устроит свой неудавшийся бал...

Режиссер Станиславский в роли Гаева
Режиссер Станиславский в роли Гаева
в спектакле Художественного театра «Вишневый сад»

Еще не начаты репетиции, а Станиславский уже видит, «нашел» декорации первого акта – близко придвинутые к авансцене, так чтобы всем сидящим в партере и на галерке был виден вишневый сад, белые цветущие легкие ветви за окнами и еще уголок такой же белой, воздушной, «девственной» комнаты Ани... Он пишет письмо архитектору Ф. О. Шехтелю (тому, кто руководил постройкой здания Художественного театра в Камергерском переулке) с просьбой прислать фотографии имения Киндяковка. Именно оно кажется Станиславскому подходящим по виду и духу к родовому гнезду Раневской и Гаева.



Читая горьковское «На дне», великий режиссер услышал в печатных строках вопль униженного, обездоленного человека со дна жизни, почувствовал огромность и трагизм разрыва между кошмаром реального существования людей и их мечтой, их порывом к добру, красоте, свету. Гневное дерзкое утверждение Сатина «Человек – это звучит гордо!» из преисподней жизни взмывало в головокружительную высоту. Между двумя этими полюсами Станиславский и помещал свой будущий спектакль: «дно» жизни – могучие порывы человеческого духа. Преисподняя, дантовы круги ада – это ощущение родилось при читке пьесы, усилилось после посещения настоящей московской ночлежки и уже не оставляло. Начал мерещиться сводчатый, темный, уходящий в глубину подвал-пещера с рядами нар, с темными пещерными фигурами обитателей почти утратившими человеческий облик. Режиссер так четко, ясно представлял себе и темноту, и спертый воздух, и человеческую скученность ночлежки, что это молчаливое, живое, копошащееся множество стало распадаться на отдельные фигуры. В воображении Станиславского постепенно возникали живые лица, помимо тех, что были обозначены у Горького. Режиссер Станиславский мысленно видел персонажей в пьесах классиков, каждого со своей повадкой, особыми занятиями. Так в режиссерском экземпляре пьесы (там, где постановщик описывает свое видение картин, мизансцен, лиц, гримов и даже световых эффектов будущего спектакля) появились «на дне жизни» рыжий извозчик, ломовой, из тех, что возят самые тяжелые и грязные грузы. Старик, Женщина с ребенком, который кричит, Гулящий малый, меланхолик, Переписчик ролей, Девочка с клеткой. Петрушка с Шарманщиком.

Станиславский писал подробные экспликации к своим работам – пояснения, введения в будущий спектакль, с точными обрисовками характеров, взаимоотношений, действий, рисунков мизансцен. Эти экспликации были обширными сочинениями на материале пьесы. Судьбы героев разведывались в их прошлом и как бы длились в будущем. Режиссер предельно расширял рамки пьесы, читал и то, что не написано в ней, что дано лишь намеком, но что необходимо знать актерам-исполнителям. Режиссерские экспликации Станиславского напоминали образностью, художественностью, эмоциональностью изложения беллетристику – повесть, рассказ, роман. «Ночь. Теплая, весенняя, лунная. Душно, даже наружную дверь распахнули, – пишет Станиславский. – Тишина и в ночлежке и наруже. Это последняя ночь Актера. На заре, когда лунный свет боролся с утренним, он повесился в тени зловонного двора. Его качающийся труп, освещенный потухающим зеленым светом луны и зарождающимися первыми лучами солнца, – казался зловещим и уродливым привидением». Точно такой сцены, такой ночи нет у Горького. Но Станиславский додумывает, воображает ее, чтобы дать актерам настроение перед финалом – перед наступлением утра, «зарождающихся первых лучей солнца».

В более поздние годы Станиславский отказался от таких зафиксированных на бумаге описаний-видений будущего спектакля. Однако, как и прежде, режиссер начинал репетиции, очень много зная о героях будущего спектакля, внутренне пережив и исследовав их судьбы, страдания, борения.

Далее → Режиссура начала 20 века



Главная → Мода и история театра

Top Mail.ru