ИСТОРИЯ МАСКИ, МОДЫ, КУКЛЫ И КОСТЮМА
История костюма История русского театра Куклы и сцена Маски и театр
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

Первые комедии Московии


Первые «комедии» играли поначалу дети служивых и торговых иноземцев из Немецкой и Мещанской слобод. Нельзя сказать, чтобы они были совсем детьми — большинство из них уже состояло на службе в чинах прапорщиков. В «Артаксерксовой комедии», или, как ее еще называли, «Эсфирь», их участвовало шестьдесят человек. Артаксеркса, Эсфирь и советника Амана представляли: Фридрих Госсен, Иван Бернер и Гермас Клифмас (кстати, исполнявший еще и в интермедиях роль Солдата). За первые спектакли государь щедро одарил устроителя: «7181 году генваря в 21 день указал великий государь взять в Посольский приказ сорок соболей во сто рублев да пару в восемь рублев, а из Посольского приказу отдать те соболи его великого государя на жалованье магистру Ягану Грегори за комедийное строение, что о Артаксерксове царствовании».

Васнецов Расцвет Кремля

Аполлинарий Михайлович Васнецов. Расцвет Кремля.
Всехсвятский мост и Кремль в конце XVII века, 1922 год.

За спектакли на масленой неделе государь допустил к руке не только самого магистра, но и всех новоявленных актеров: «В нынешнем во 7181 (1673) году, апреля в 7 день, на Светлой неделе пожаловал Великий государь магистра Ягана Готфрида да учителя Юрья Михайлова, да экомедиантов Артаксерксова действа розных чинов служивых и торговых иноземцев детей, всего шестьдесят четыре человека, быть у руки его и велел дать своего великого государя жалованья в стола место корму и питья з дворцов».
«Дадено было из Дворца: с хлебного стола — два калача крупчатых, по две лопатки калач, два калача толченых; с сытного стола — три кружки вина двойного, ведро меду вишневого, ведро меду малинового, ведро меду обарного, два ведра меду паточного, пять ведер меду цыженого, пять ведер пива ячного доброго; из Большого Приходу: сорок хлебов ситных, сорок саек двуденежных, три барана живых, полстяга говядины, три гуся, три утки, три тетерева, десять куров, два зайца, сто яиц, десять гривенок масла коровья; из Новой чети: ведро вина, семь ведр пива, меду тож».



Для нравов Московии такое отношение к нетитулованным иноверцам было странной новостью, и дьяки даже особо отметили это в бумагах: «А наперед сего из Посольского приказу пасторы и иноземческие дети великого государя у руки не бывали». И, вероятно, для того, чтобы сами пожалованные как следует прочувствовали «высокую честь», которой они удостоились, и подготовились бы к предстоящему событию, велено было «ночевать им против 6 числа на Посольском дворе».

Но проходил спектакль, царь попадал в водоворот своих «государских дел» и забывал о существовании участников представления, так ему понравившегося. А поскольку для этого существования требовалось «государево жалованье», то актерам приходилось напоминать о своей бренной жизни: «Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу бьет челом иноземец Фридришко Госсен. В прошлом, государь, во 7179 (1671) году выехал я, иноземец, на твою, великого государя, превысокую руку, тебе, великому государю, послужити из города Риги с полковником фон Стаденом. И по ныне, государь, скитаюсь я, иноземец, здесь на Москве промеж чужих дворов без корму и без одежды, помираю голодною и холодною смертию». Комедийная иллюзия оборачивалась вполне материальной драмой.

Из Стокгольма и из Курляндии Николай фон Стаден привез в Россию «полного трубача цесарской земли Яна Валдона» и «нанял бывших придворных музыкантов его княжеской светлости герцога Курляндского, именно: Фридриха Платеншлегера, Якоба Филипса, Готфрида Берга и Христофора Аккермана, которые умеют играть на разных инструментах, как то: на органах, трубах, морских трубах, флейтах, кларнетах, тромбонах, скрипках и виолях-гамба, вместе с вокальным исполнением, а также на других инструментах». При этом в грамоте оговаривалось, что «если же им не пожелается дольше там (в Московии) оставаться, то они должны быть дружелюбно и свободно отпущены его царским величеством из страны». Эти музыканты участвовали в каждом представлении, а Яган Валдон оказался еще и способным живописцем. Он вместе с Андреем Абакумовым, Леонтием Ивановым, Елисеем Алексеевым и Осипом Ивановым под руководством Петра Энгельса изготовлял декорации.

Несмотря на все старания, музыкантам, как и комедиантам, жалованье или задерживали, или просто не выдавали. А когда они захотели вернуться восвояси, то это оказалось совсем не просто. В 7182 (1674) году Яган Валдон сумел выпросить разрешение уехать домой вместе со шведскими послами. А двое из приехавших с ним музыкантов, Якоб Филипс и Готфрид Берг, тайком бежали в сентябре 7184 (1676) года со двора Ягана Руберта, где жили «в наймах». Яган Руберт (вероятно, сочувствовавший своим бывшим соотечественникам) все-таки должен был подать жалобу («явочное челобитье»), так как в противном случае мог пострадать за «недонесение»: «Бьет челом холоп твой салдацкого строю иноземец капитан Яганка Руберт. В нынешнем, государь, во 184 году сентября в 19 день бежали от меня, холопа твоего, из двора моево, а жили на ем дворе в наймах в моих наемных хоромах иноземцы музыканты Яков с товарищем своим с Готфридом, а куды они из двора моево пошли, того я, холоп твой, не ведаю; а что у них было животов и всяких игрув, и они то все побрали. Милосердный государь, пожалуй меня, холопа своего, вели, государь, челобитье мое и явку записать, чтоб мне, холопу твоему, от того з женишкою и з детишками в конце не погибнуть». Тотчас послали в Новгород и во Псков «погонные грамоты»: «велеть тех беглых музыкантов поймав, сковав, привезти к Москве с провожатыми и великим береженьем» — то есть под неусыпным присмотром.
Да, новая государева потеха потребовала много людей, одаренных разными талантами, в которых до сих пор не было такой острой необходимости, и к таковым теперь начинали относиться «с великим береженьем». За свои способности и многие «искусства» некоторые из них поплатились свободой, как, например, Василий Репский.

Задолго до устройства комедии «выехал» Василий Репский «из Киева к Москве с епископом Мефодием» (при котором находился «в спеваках») и был взят в Москве «в верх в певчие». По указу государя его отдали «в Спасский монастырь, что за иконным рядом, старцу Симеону Полоцкому для наученья латинского языка», где он пробыл три года. Затем вместе с Симеоном Медведевым отправили Репского «на посольство» в Курляндию и Польшу с боярином Афанасием Лаврентьевичем Ордын-Нащокиным. Вернувшись, «был он на работе в селе Измайлове на пустоши просяной и в Оптеке, что в деревне Софроновой, учился живописному и перспективам у иноземца у Петра Энглеса» и кормился «рукоделием своим», «писал перспективы и иные штуки, которые надлежит х комедии». Увидя работу Василия Репского, боярин Матвеев «взял его по неволе мочью своею сильно во двор; и, будучи у него, многожды на комедиях на арганах и на скрыпках играл он неволею». Желая заполучить такого необходимого человека, Матвеев дал Репскому взаймы три рубля, за неотдачу которых взял с него «служилую кабалу», а потом женил его «неволею» на своей крепостной. Как ни доказывал Репский, что он «выезжий иноземец Литовской земли» и что «отец де его и все сродичи шляхта, а брат его Федор Репский ныне служит в Польше королевскому величеству», он оставался «крепок по кабале» Матвееву, который за неповиновение Ваську «держал скована на Посольском дворе в железах многое время и морил голодною смертью». Пожаловаться на Матвеева Репский смог, только когда тот попал после смерти Алексея Михайловича в опалу.

К актерам тоже время от времени начинали относиться «с великим береженьем». После «строения» «Артаксерксовой комедии» задумали «действовать» и другие книги из Библии. Для этого набрали в комедианты русских, из Новомещанской слободы, в основном из подьячих — всего пятьдесят человек. Комедийное дело для них было уж вовсе необычно, и занимались они им совсем не по собственной охоте или призванию, а по государеву указу. Чтоб они не разбегались, возили их в Немецкую слободу в учение к Грегори на подводах под караулом и в школе «держали силою». В 7183 (1675) году эти комедианты решили пожаловаться на свою долю царю-батюшке: «По твоему, великого государя, указу взяты мы, сироты твои, в комедию, и ньше нас, сирот твоих, в школе держат и домой не отпущают, морят голодною смертью, а твоего, великого государя, жалованья нам, сиротам твоим, корму ничего не указано, помираем голодною смертию».

16 февраля 7183 года умер Иоганн Грегори. Для актеров, обучавшихся комедиям на его дворе, нужно было найти новое пристанище. Переводчик Посольского приказа Иван Енак облюбовал просторный двор торговца-датчанина Винонта Люддена. По приказу Матвеева, именем государя, Енак указал Винонту: «Двор его, что от Яузы, для учения комедии на робят очистить». Кто мог перечить ближнему боярину Матвееву? Винонт очистил двор, но после «обучения комедиям» он нуждался в капитальном ремонте, так как зароком будущего театрального успеха служило присутствие строгого караула, вероятно, раздражавшего актеров. Запертые на дворе Винонта, они обязаны были «твердить комедию» даже ночью, для чего им отпускались лишние свечи.
Остался ли царь с приближенными доволен спектаклем, который «вытвердили» на дворе буйные исполнители, не выяснено. Но Винонт был раздосадован очень, когда вернулся в свой полуразрушенный двор: «А строения у него, Винонта, на том его дворе: четыре избы, промеж ими двои сени с вышкою, и в трех избах, у него Винонта, печи построены ценинные зеленые и окончины в окошках были вставлены у него, Винонта, в тех избах семь окончив больших стекольчатых новых в полтора аршина... И будучи на том дворе робяты, которые училися комедии, в двух избах печи перепортили и окончины все разломали без остатку; и пол-прясла забору, и в сенях, и в вышке, и в избах мост (пол), и лавки, и из окошек из задней избы ставни перепортили и сожгли; и на том его дворе учинили всякое разорение...»

Неизвестно, успел ли Алексей Михайлович или его ближний боярин Матвеев «соблаговолить указать», чтоб возместили Винонту за понесенный урон. 29 января 7184 (1676) года царь неожиданно умер, и «минулись комедии» во дворце. Сам же главный устроитель их — Матвеев вскоре был отправлен в ссылку в Мезень. Наталье Кирилловне удалось через несколько лет вернуть его в Москву, но почти сразу же после приезда он погиб, будучи сброшен в Кремле с Красного крыльца на копья стрельцов. Другие настали времена, другие появились любимцы.

Князь Василий Голицын →



При использовании представленных на сайте материалов линк на наш проект «Мода и история театра» приветствуется! Размещенные на сайте статьи являются компиляцией множества справочных и литературных источников. Сотрудники проекта уважают права авторов и размещают тексты с разрешения правообладателей. Если найдете ошибку в статьях или дизайне, просьба сообщить .





Copyright 2011-2017 © SBL