ИСТОРИЯ МАСКИ, МОДЫ, КУКЛЫ И КОСТЮМА
История костюма История русского театра Куклы и сцена Маски и театр
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

Кровавая трагедия


Весь сентябрь шли дознания по делу стрельцов. Допрашивали «с пристрастием», вздергивая на дыбу, выворачивая конечности, испытывая человеческое тело огнем, распарывая его кнутами и батогами. Царь ездил в Ново-Девичий монастырь, чтобы подвергнуть допросу сестру свою Софью. Самим Петром были взяты постельницы сестер-мятежниц: Жукова — Марфы и Вера — Софьи. Жукова под пытками родила, а когда с Веры кнутом сорвали рубашку, то выяснилось, что она тоже беременна. Обе сознались: виновниками их «тяжести» были певчие, приближенные к Софье.

Дмитриев-Оренбургский Стрелецкий бунт

Художник Дмитриев-Оренбургский
Стрелецкий бунт

В начале же октября государь учинил расправу над стрельцами, перед зрелищем которой померкла бы любая трагедия театральная. На Красной площади построили каменный позорный столб; из него торчали пять «железных рожнов». В Преображенском были обезглавлены важные злоумышленники: «бывший окольничий — Алешка Соковнин, бывший думный дворянин — Ивашка Цыклер, да бывший стольник— Федька Пушкин и стрельцы: Васька Филипов, да Федька Рожин, да донской казак Петрушка Лукьянов, и в то время, к казни, из могилы выкопан мертвый Иван Михайлович Милославский и привезен в Преображенское на свиньях» (как главный вдохновитель мятежников и их «корень»). Гроб его поставлен был у плах изменников и открыт. «А как головы им секли, то руду (кровь) точили в гроб на его мертвое поганое тело». Головы эти надели на «рожны» у позорного столба.

Караульня при Напрудной башне

Караульня при Напрудной башне.
Здесь царь Петр держал свою сестру Софью.

Москва покрылась цепью виселиц. В бойницы городских стен втиснули бревна, с которых тоже спускались петли. А у Ново-Девичьего монастыря сооружены тридцать виселиц, каждая в виде квадрата, и отдельная — перед самыми окнами Софьиной кельи. Около трехсот стрельцов «успокоились» на них. Шли они к месту казни совершенно равнодушно. Те, кто был в состоянии, сами влезали по лестнице к своей петле, надевали ее на шею и опрометью спрыгивали вниз. Редкие из них завязывали глаза себе тряпицей.



Но «кульминация» была еще впереди. Вскоре «кликали клич Преображенские солдаты на площади перед Николою Гостунским: чтоб ехали в Преображенское стольники и стряпчие и дворяне московские, и жильцы, и всяких чинов люди, кто хочет смотреть разных казней, как станут казнить стрельцов; ехали бы в Преображенское без опасения». За солдатской слободой на равнине приготовили плахи и топоры. «Сам царь, сидя в кресле на возвышении, смотрел сухими жесткими глазами на всю эту ужасающую трагедию, жертвой которой стали триста тридцать стрельцов; их везли сюда в повозках по двое», у каждого в руках горела свеча, а за повозками бежали жены, матери, дети с раздирающими душу криками. Палачей не хватало, и эту роль взяли на себя некоторые бояре. Князь-кесарь Ромодановский обезглавил четырех стрельцов — по одному от каждой роты, которые вышли из его повиновения. «Жестокий Алексашка хвастался, что отсек двадцать», а сам Петр — пять мятежных голов, «негодуя на то, что очень многие бояре приступали к этой непривычной обязанности с дрожащими руками». Постельниц Жукову и Веру, по одним слухам, утопили в реке, по другим — зарыли живыми в землю. Нескольких близких сообщников Софьи колесовали.

Ново-Девичий монастырь

Ново-Девичий монастырь

Но самым страшным в этой трагедии нам показалось бы то, что «декорации» ее несколько месяцев оставались неизменными, так как тела казненных не убирали. Причем некоторые колесованные не умирали сразу, а какое-то время оглашали еще своими стонами округу. Головы же главных преступников простояли на шестах почти двадцать лет и только в 1718 году, по челобитью родственников, были преданы земле.

В течение всех этих месяцев в Москве, как на театральной сцене, «трагедии» чередовались с «комедиями»: по вечерам государю задавали пышные пиры и празднества русские и иноземные вельможи, где Петр развлекался музыкой, танцами, а изредка и спектаклями. Но нервы даже такого исполина не могли перенести столь контрастных эмоций, и спал он, держась всю ночь за плечи какого-нибудь из своих денщиков, — иначе царь пробуждался в конвульсиях от кошмаров.

Новые порядки при Петре I →


При использовании представленных на сайте материалов линк на наш проект «Мода и история театра» приветствуется! Размещенные на сайте статьи являются компиляцией множества справочных и литературных источников. Сотрудники проекта уважают права авторов и размещают тексты с разрешения правообладателей. Если найдете ошибку в статьях или дизайне, просьба сообщить .





Copyright 2011-2017 © SBL