ИСТОРИЯ МАСКИ, МОДЫ, КУКЛЫ И КОСТЮМА
История костюма История русского театра Куклы и сцена Маски и театр
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

Костюмы допетровской Руси XVI—XVII века


Русский костюм занимает в истории особое место. И потому, что в кульминации своего развития, в XVI—XVII веках, оказался на стыке западноевропейской и восточной культур, и потому, что неотделимо связан с крестьянским бытом и искусством, и потому, что в своей предыстории претерпел премного влияний и столкновений, и потому, что он — один из европейских костюмов, вплоть до сегодняшнего дня сохранивший связь с народными формами искусства. Соприкасаясь с европейской культурой XVI—XVII веков, русский костюм впитал в себя «царедворческие» его черты, оставаясь при этом полным отражением особенностей бытового уклада, климатических условий страны, выражением социально-экономических черт развития Московского государства.


Билибин Купец

Иван Яковлевич Билибин. Купец. Эскиз костюма к опере Римского-Корсакова «Золотой петушок».
Рябушкин Картина Едут

Андрей Рябушкин. Картина «Едут!»
Народ московский во время въезда иностранного посольства
в Москву в конце XVII века.

Кроме того, сохранил едва ли не главную свою черту — декоративность: особый национальный склад, не только определивший орнаментальный строй всей организации костюма, но и сохранивший односложность национальной формы в течение долгого периода времени. До начала XVIII века Россия чуждалась перемен и моды в костюме в отличие от европейцев, хотя торговые и дипломатические связи, посольские и деловые путешествия предпринимались с обеих сторон. «...Покрой одежды оставался неизменно тот же, какой был унаследован от прародителей. Новые виды одежды, приходившие то с Запада, то с Востока, принимались только такие, которые вообще были сходны с господствующим покроем».



В своей предыстории основу костюма составляют рубаха и штаны, плащи из ткани и шкуры и, по всей вероятности, верхняя войлочная и меховая одежда. Как и у всех народов, в начале своего появления одежда полна оберегов и защитных украшений, которые сопровождали ее весь период языческой Руси. По всей вероятности, еще в те времена обереги были перенесены в ткачество и вышивку, украшающие вырез у горла, подол, рукава и т.п. Несомненно, что скифские и сарматские кафтаны известны были соседним племенам и имели место в континентальном климате Руси с суровыми длительными зимами.

Складывавшийся веками уклад натурального хозяйства, синхронность его нужд и действий с окружающей средой выработали в землепашцах разносторонность рукомесла. И, твердо войдя в крестьянский быт, оно в традициях патриархата крепило эти навыки, возводя их в житейские правила бытия. Рост городов в русском Средневековье не рвал связи с крестьянством, ибо и в черте города имелись поместья с наделами, огородами, садами и прочими угодьями.

Быт феодалов, купечества и горожан, мало чем отличался от деревенского, а нормы общежития и поведения, организации семьи и ее уклад были едиными. Правила семейного старшинства, определявшие весь распорядок и организацию жизни одной единицы — избы, — переносились и в городские условия. И система красного угла, сидения по лавкам по старшинству, продиктовавшие и кубатуру и организацию пространственного размещения внутри избы, целиком перешли в городские постройки (вплоть до царских палат Московского Кремля). Эта иерархия определяла распорядок жилищ, порядок соблюдения трапез и, конечно, весь внешний антураж «подвижной архитектуры» — костюма. Обычаи и обряды были двуедины в своей организации — в них смешались христианские и языческие поверья, они множили образный пантеон, обогащали домашнюю предметность, придавая двоякое значение вещам, соединяя в форму сугубо утилитарную и награждая ее охранительной и заговорной силой. Изначальной формой оберега была и орнаментальная система изображений — как охранение и знак, имеющий строго определенный адресат. Христианство не помешало развитию орнамента, а, наоборот, усилив декоративное значение, перевело его в ранг родовых примет и признаков территориальных и групповых объединений. Так всеми путями и средствами входили в быт орнамент и орнаментальное изображение, покрывая собой все предметы независимо от их материальной структуры. Декоративность вошла в жизнь как обязательная норма и критерий качества предметов и вещей. Холст получил не только совершенное узорное ткачество, но и прекрасно выполненные строчки и мережки — результат ручной работы с иглой.

Плетение поясов, обработка речного жемчуга и раковин — все было предлогом для узорообразования на различных фактурах и переходило в убранство костюма, как одеяния несущего на себе все регалии векового искусства рукоделия. Само понятие кружево — украшение, которое окружает, — характеризует особенный подход к декорации костюма. Таким образом, сама структура простой и примитивной по форме одежды содержала в себе красоту как обязательный элемент обработки материала и как этическую, религиозно обрядовую норму. Орнаментальный мир обогащался новыми формами.

Так еще в языческой Руси сформировалось разнообразие конфигураций и украшений колт, поясных подвесок, гребней. По существу это было примером рационального искусства, не знавшего понятия украшения как самоцели, а твердо усвоившего полезную роль предмета и в этом плане определившего весь дальнейший ход развития народного искусства.

В конце XVIII века в маленьких городах русского Севера появились сложные женские башнеобразные головные уборы как противопоставление традиционных народных обычаев наступлению нового века, ломающего привычные устои. Тесные связи города и деревни связали воедино светскую культуру с народной, и национальные черты русского искусства, проходя через всю историю нашей культуры, определяют ее и в наши дни.

Костюм, будучи по своей природе рациональным помощником и охранителем в крестьянском быту, отразил все особенности уклада жизни: и диктатуру патриархата, и возрастное расслоение семьи, и климатические и экономические особенности быта, и всю сложную систему религиозных обрядов. Конопля и пенька (а затем и лен), произраставшие и легко поддающиеся обработке, составляли основу сырья для изготовления полотен. Ширина же простейшего устройства стана, определяя ширину полотна, закрепила и систему «раскладки» — конструкцию одежды.

Преобладание холодной погоды определило многослойность одежды и соединение глухой формы рубахи с распашными кафтанами; разнообразие смен температур (снег, грязь, распутица и дожди) заставило изготовить и подходящую обувь — начиная от лыковых лаптей и кончая кожаными постолами, поршнями, сапогами и валяной обувью. По той же причине обрамление головы получило посезонные варианты: войлочные, холщовые, меховые шапки и куски ткани (платки) обеспечивали тепло.

Мало чем отличающиеся условия обитания деревни от города перенесли в городскую жизнь все имеющиеся формы одежды в первозданном качестве. Торговые связи и появление заморских товаров внесли диссонанс в эту «идиллию». Драгоценные ткани (как и у всех народов) были первым желанным товаром и приобретением. Одевание себя прежде всего подразумевало Возвышение себя.

Византийское влияние, принятие христианства, церковное богослужение и организация княжеского двора на византийский манер в какой-то, но только в очень небольшой степени направили княжеские резиденции по светскому руслу. Наглядно это отражено в каноническом и иконописном изображении, одеянии святых и праведных. Тем более интересны записи, говорящие о идентичности названий светских и крестьянских одежд.

«В XVI столетии встречается в числе летнего государева платья и Сермяга — простонародная одежда обыкновенно суконная, — пишет Забелин и приводит документ: "Сермяга сукно бело строка и завязки шелко багров, лопатки шелк багров да рудожелт..."». Но отделанная богатым иностранным шелком, с особым усердием декорированная пуговицами и нашивками, она возвышается над общепринятой одеждой роскошью своего убранства... «Сермяга сера большая, строка шелк багров; на ней пять пуговиц золоты, поливинчаты, резаны с чернью; завязки широкия камка бурская, на черни шелк лазорев да червчат с золотом, подпушены камкою венедитскою», — следует из описания Викторова.

Крестильная рубашка Петра Первого, хранимая в запаснике русского отдела в Эрмитаже, ничем не отличается по своей конструкции и способу одевания от народной. Мало того, если не обращать внимания на шелковую ее ткань и вышивку золотом, то в ней сохранилось то, что свойственно древнейшей одежде. Каждый шов старательно проложен краевым шелком, что является отголоском той поры, когда швы в одежде рассматривались как обереги, «окружающие» и «берегущие» человека. На груди подложена «подоплека», как в крестьянской рубахе, только в последней она размещена еще и на плечах. Характерно, что с одеждой, которая «ближе к телу», связаны поговорки, как бы определяющие значение ее: «Знает одна грудь да подоплека», «Своя подоплека к сердцу ближе», «Не ручайся и за свою подоплеку».

Влияние быта на русский костюм →



При использовании представленных на сайте материалов линк на наш проект «Мода и история театра» приветствуется! Размещенные на сайте статьи являются компиляцией множества справочных и литературных источников. Сотрудники проекта уважают права авторов и размещают тексты с разрешения правообладателей. Если найдете ошибку в статьях или дизайне, просьба сообщить .

Великие женщины XX века




Copyright 2011-2017 © SBL